.aku
Верноподданная королевства Като.
Перекину сюда более ли менее фендомные вещи. Мало ли, вдруг кому-нибудь надо.


Фик без названия про Кояму шпиона. С кинк-феста раз. хДДД По заявке КояШиге – эротичная фотосессия, ключ "вспышка" \ секс на камеру. Фанфик был написан давно, еще осенью, и поэтому Шиге в нем 23.

Буду честна, я люблю этот фик безмерно. Во-первых, это самая первая вещь, которую я написала с КояШиге. Во-вторых, во время работы над ним я впервые почувствовала вдохновение. хДДД В-третьих, красный кожаный диван.

***

КояШиге, AU, NC-17, ~4100 слов.

Кояма перестает сомневаться в причинах своего срочного перевода в Осаку, как только узнает настоящее имя объекта. Не в его правилах смешивать личную жизнь с работой, но, к сожалению, в этом деле требуется именно это. Тоскующий по родному городу Нишикидо скрипит зубами, когда выясняет, на чье имя пришел запрос. Он пытается выпытать детали задания, но Кояма мягко уклоняется от любых обсуждений. Сплетничать о предстоящей операции и делиться воспоминаниями о давнем друге ему хочется еще меньше, чем уезжать из Токио. Впрочем, о сути назначения он сам узнает только в безликом офисе филиала.

Кояма считает, что только в аниме после восьмилетнего разрыва друзья детства могут вновь наладить отношения, но предпочитает эти мысли вслух не озвучивать. Он кивает в такт речи Домото Цуёши, своего нового куратора, и трет уставшие глаза. Поспать не удалось даже в поезде – читал досье, в котором, продираясь сквозь подробное описание школьных лет объекта, наткнулся в приложении на два их совместные фото. На снимках, сделанных конторой на днях, повзрослевший объект выглядит иначе, чем в воспоминаниях. Нескладного мальчишки с угрюмым взглядом больше нет, а привлекательный молодой мужчина с правильными чертами лица совсем не похож на того, с кем Кояма дружил все школьные годы. Игнорируя заинтересованный взгляд куратора, Кейичиро осторожно перебирает снимки и задается вопросом, как объект в свои недавно исполнившиеся двадцать три умудрился привлечь внимание спецслужб. Возможно, он никогда не узнает ответ. Домото сухо пояснил, что в его обязанности входит не расследование, а только наблюдение за объектом. Кояма не привык оспаривать решения руководства, но чувствует нарушение логики в том, что агенту по сбору информации не разглашают причины наблюдения. Усилием воли он подавляет недовольное чувство беспокойства и с должным вниманием слушает инструктаж.

Задание довольно стандартное: войти в доверенный круг лиц, собрать как можно больше информации о пребывании объекта заграницей, установить в квартире следящие устройства. Впрочем, камеры могут стать проблемой. По словам Домото, дом объекта – неприступная крепость и проникнуть внутрь без ведома хозяина абсолютно невозможно. Тем не менее, об этом Кояма беспокоится меньше всего – в силе своих навыков он никогда не сомневался, а вот излишняя скрытность руководства вызывает подозрение.

Кейичиро переходит к материалам о лаборатории Йокоямы. После этого дела Ю надолго посадили, а вот доказательств, свидетельствующих о причастности объекта, так и не нашли. Устало вздохнув, Кояма поднимает голову и интересуется спокойным тоном:

– Кто в группе внешнего наблюдения?

– Её не будет, – многозначительный взгляд Домото, видимо, подразумевает ожидание реакции на слова. Когда Кояма удивленно поднимает брови, куратор продолжает, – Мы уже сорвали один контакт, потому что он начал подозревать «внешников».

Кейичиро понимающе кивает и обещает постараться. Судя по всему, операция зашла в тупик, раз организация привлекла оперативника лично знакомого с объектом. Как правило, такая практика не приветствуется, но, по словам куратора, результат на порядок важнее, чем беспокойство о конфликте интересов. Также не удивительно, что о провале Домото сказал в последнюю очередь – признаваться в собственных ошибках в Осаке не любят так же, как и в столице. Цуёши достает отчет о сорванном контакте из верхнего ящика стола, и Кояма усмехается про себя, обещая уделить ему особенное внимание, но не под пристальным взглядом куратора. Откинувшись в удобном кресле, он раскрывает папку с материалами описания легенды и думает о том, что его уже ждет съемная квартира, скорее всего небольшая и неуютная. Как раз такая, какую мог бы себе позволить скромный офисный работник Кояма.

***

Кей курит, пока ждет. Внутренне он собран, готов действовать в любой момент, но расслабленная поза и ленивый взгляд делают его похожим на сонного обывателя, наслаждающегося субботним утром на скамейке небольшого сквера. Когда полчаса спустя объект выходит из Старбакса, Кояма несколько минут следует за ним на расстоянии, не упуская из виду спину и затылок, и только у пешеходного перехода, сократив расстояние до нескольких шагов, зовет: «Шиге!» То есть это должно было быть полноценное «Шиге», с полускрытыми в голосе удивлением и радостью от неожиданной встречи. Но проезжающий близко к тротуару автомобиль заскакивает задним колесом в лужу и окатывает Кояму грязной дождевой водой. Поэтому получается только четкое «ши» и шипение вместо «ге». Като оборачивается, смотрит на отряхивающегося мужчину и смеется:

– Кояма?

Кейичиро улыбается в ответ и подходит ближе, чтобы неожиданно для них обоих стиснуть Шиге в крепких объятьях, а потом поспешно извиниться за испачканную одежду. Они обмениваются ничего незначащими любезностями и по настоянию Коямы договариваются о новой встрече.

***

В первом рапорте Кояма докладывает, что ужин прошел успешно, без эмоций описывая факты и опуская то, как много говорил сам. Впрочем, Като был совсем непротив слушать. Он улыбался многочисленным шуткам и изредка вставлял остроумные комментарии в бесконечный монолог Кейичиро о школьных годах, себе, раменной матери и скучной подставной работе. О своей личной жизни или источниках заработка Шиге говорил уклончиво, без энтузиазма отвечая на наводящие вопросы и скупо делясь известными из отчетов данными. Естественно, он не был готов открыться человеку, с которым не общался со старшей школы, и поэтому Кояма не давил, справедливо полагая, что это их не последняя встреча. Но, несмотря на заведомо известную цель ужина и то, что половину из сказанных Шиге слов дома было законспектировано в отчет, Кейичиро вел себя свободно и наслаждался почти позабытым чувством близости.

***

Первое время они видятся примерно раз в неделю, иногда звонят друг другу, но, по большей части, это инициатива Коямы, который докладывает Домото о каждой встрече и разговоре по зашифрованному каналу связи.

Падение происходит не внезапно. Сначала, Кояма не замечает, как редких встреч ему становится недостаточно, как отчеты он пишет суше и короче. Потом он неожиданно для самого себя иногда забывает о цели разговоров и чувствует, словно нашел то, что ему недоставало все эти годы. И уже только возвращаясь после очередного контакта, клянет себя в непрофессионализме и в том, что рассудок воспринимает слова Домото «не сводить глаз с объекта» слишком буквально. Что-то происходит не так. Кояма знает это, но не может избавиться от мыслей, которых в голове агента под прикрытием возникать не должно.

***

Проходит полтора месяца, но камеры до сих пор не установлены. Домото начинает давить и требовать результатов. На что Кояма, прижав к уху телефонную трубку, кланяется пустоте квартиры, обещает постараться и наконец-то честно признается сам себе, что сознательно оттягивал этот момент.

Он открывает свой второй ноутбук, копирует на жесткий диск заранее подготовленные файлы, потом возится еще пятнадцать минут и в девятнадцать тридцать звонит Като, чтобы расстроено сообщить сонному голосу в трубке:

– Мой компьютер сломался. Шиге, я не знаю, что делать! Завтра мне сдавать отчет, а я не сделал копии.

Като называет его идиотом и, зевая, диктует адрес. Чтобы дольше слушать его низкий глубокий голос, Кояма притворяется, что не знает, как добраться до места.

Шиге открывает дверь с кружкой кофе в руках. Лицо бледное, волосы растрепаны, и под глазами залегли темные тени. Оценив его внешний вид, Кояма озабоченно тараторит:

– Ты не заболел? Или спал? Сейчас же еще и девяти нет.

Шиге делает глоток из кружки и отвечает, что привык работать по ночам, а потом отмечает, что Кояма не потерял вкус к ярким вещам, кивая на его темно-малиновые джинсы, заправленные в сапоги. Смеется и говорит, что глупый Кейичиро, наверное, тратит всю зарплату на новую одежду и помощь бездомных котятам. От его хриплого смеха и невинного замечания у Коямы пробегает дрожь по позвоночнику.

Темно-красный кожаный диван, пушистый ковер и огромный, но полупустой книжный стеллаж в гостиной буквально кричат о том, что их хозяин выбрал мебель не случайным образом. Хотя Кояма не уверен наверняка. Он ждал, что квартира Шиге будет выглядеть холодной и простой – перевалочным пунктом и не более. Но, как ни странно, здесь очень комфортно. Кейичиро несколько мгновений смотрит на дверь гостиной, запрокинув голову на спинку дивана и прислушиваясь к звукам из кабинета, в котором с ноутбуком закрылся хозяин квартиры. Следящие устройства, спрятанные в невзрачную упаковку, похожую на мобильный телефон, жгут передний карман джинсов. Требуется только нажать нужную кнопку, и двенадцать роботов без помощи человека расползутся по квартире в поисках наиболее оптимальных мест для установки. Новейшее чудо техники. Поговаривают, их изобрел какой-то независимый умник, а контора украла его разработки. Но Кояму камеры сейчас беспокоят меньше всего, хотя обычно он избегает пользоваться слишком «умной» техникой. Он пытается не чувствовать себя так, словно предает Шиге. «Не Шиге, а объект», – Кей мысленно поправляется, вспоминая серьезный немигающий взгляд куратора. Упаковка с камерами гладкая на ощупь. Он некоторое время вертит ее в руках, а потом осторожно кладет на ковер. Пароль на сенсорной панели, кнопка «пуск». Верхняя часть бесшумно открывается, позволяя маленьким, размером не больше половины ногтя камерам выпрыгнуть изнутри и исчезнуть под диваном. Через несколько минут, видимо, проанализировав обстановку в комнате, они начинают медленно рассредоточиваться по поверхностям. Одна ползет по стене, а потом прячется в кондиционере, который висит напротив Коямы. Он ненадолго закрывает глаза, а когда открывает, то не видит ни одного робота.

Когда Като, уже бодрый и собранный, входит в гостиную, Кояма притворяется спящим, свободно раскинув на диване длинные ноги и прижимая к груди пульт от тихо работающего телевизора. Неопределенно хмыкнув, Шиге ненадолго выходит из комнаты. Спустя пару минут из рук Кейичиро аккуратно забирают пульт, а его самого накрывают теплой пушистой тканью. Несколько мгновений он чувствует пристальный взгляд на своем лице и заставляет себя не терять расслабленного вида, когда теплые пальцы дотрагиваются до скул и убирают пряди со лба. Прикосновения исчезают также внезапно, как и появляются. Кояма слышит, как Шиге хлопает себя по щеке и быстро выходит из гостиной.

***

Спустя еще месяц они видятся почти каждый день. По будням встречаются в маленьком уютном кафе рядом с работой Коямы, куда тот обычно приходит в строгом костюме и с неизменным кожаным портфелем в руках. По выходным они обычно тратят время в барах или в затяжных прогулках по городу, которые навязчиво напоминают Кейичиро о школьных годах.

Кояма знает, что обманывает Шиге и обманывается сам. Их внезапно вспыхнувшие отношения не более чем фикция. Если бы они на самом деле встретились случайно, то, возможно, у сумасшедших кульбитов, которые сердце Кейичиро делает каждый раз, когда Шиге касается его, например, передавая бокал с пивом или приятельски хлопая по плечу, был бы шанс. Но до тех пор, пока Кояма автоматически отмечает в уме сведения о поездке объекта в Испанию и, с трудом улыбаясь, лжет, что никогда не был за границей, у фантазий нет права на существование. Кейичиро прекрасно понимает это, но ничего не может поделать с тем, как тугая петля из ревности и неловкой радости скручивает внутренности, когда он вытягивает из Шиге информацию о его немногих девушках и, что главное, парне.

Кояма сдержанно докладывает о поездке объекта в Испанию и с тяжелым сердцем принимает похвалу от куратора. Он совершенно не готов услышать участие в голосе Домото, который просит потерпеть совсем немного: через пять дней контора сворачивает наблюдение за объектом. Кейичиро выдавливает из себя слова благодарности, вешает трубку и, обхватив плечи руками, идет в ванную.

Снимая часы и расстегивая пуговицы на рубашке, Кояма мысленно убеждает себя, что после завершения операции Шиге станет ему безразличен. Он вернется к своей обычной жизни, к родному отделу по борьбе с организованной преступностью, сальным шуточкам Нишикидо, тренировкам карате с Масудой по пятницам и утреннему кофе с Накамару из отдела по борьбе с терроризмом. Может быть, даже пригласит на ужин девушку из кондитерской напротив их офиса. Он шагает в душ и трясет головой, потому что при мысли о свидании воображение играет дурную шутку, подменяя ее лицо лицом Шиге. Наваждение ослепительной улыбки не отступает, и Кейичиро тянет руки ко рту. Он трогает свои губы и представляет, что мог бы вот так касаться Шиге: обводить контур рта и чувствовать под кончиками пальцев нежную кожу. Память, по-видимому, забавляется, настойчиво подсовывая события сегодняшнего вечера: то, как Като выпил лишнего и прижался слишком близко. Как он, опираясь правой рукой на бедро и щекоча теплым дыханием ухо, прошептал: «Я люблю тебя». Потом, правда, Шиге оттолкнул оцепеневшего Кояму и под одобрительные возгласы сидящей за соседним столиком компании оглушительно объявил о своей любви ко всему миру.

Кейичиро, кажется, все еще помнит тепло прижимающегося к боку тела, когда гладит себя по животу и груди, задевая пальцами соски и отрешенно замечая подкрадывающееся возбуждение. Его глаза закрываются сами собой, и за веки являются отнюдь не невинные образы. Проклиная чувственные губы Шиге и жест, которым он заправляет за ухо длинную челку, Кояма крепче зажмуривается и в небрежной ласке сжимает член. Движения торопливые и резкие. Какой-то его части происходящее кажется почти кощунством, и совсем не по отношению к работе. Какой-то гранью сознания он хочет немедленно остановиться и включить холодную воду, но вдруг представляет, что мог бы сделать Шиге своими бесовскими губами, стоя на коленях и не болтая. Фантазия крепко впивается в остатки здравомыслия и растворяет их в себе без следа. Кояма тихо стонет и дергает сжатой в кулак рукой быстрее. Проходит еще совсем немного времени, прежде чем мир перед его глазами вспыхивает цветными пятнами, а в голове становится восхитительно пусто.

***

На этой же неделе, в воскресенье вечером Кояма тащит Шиге в ближайший бар, где много пьет и прячет под столом дрожащие пальцы.

– Кояма, что с тобой?

– Нет, ничего, – Кей отводит взгляд и делает глубокую затяжку.

Глупо, все это глупо. Он знает, что ведет себя, как сентиментальная девица, но не может удержаться от прокручивания в голове всевозможных последствия от слов, которые так и не срываются с губ. Что-то вроде: «Ты мне нравишься. Нам нужно уехать. Только не спрашивай меня, почему». Смехотворные и глупые предложения, словно вырванные из сценария плохой дорамы, застревают в горле.

Кояма хочет, чтобы у него с Шиге не было секретов, но понимает, что это невозможно. Он до сих пор не знает ни сути его исследований, ни настоящих причин своего наблюдения. Когда речь заходит о работе, Като всегда становится невероятно скрытным. Кояма устал безрезультатно пытаться что-либо у него узнать и три недели назад позвонил другу со связями в руководстве. Ничего. Эта неизвестность пугает Кейичиро также сильно, как и факт завершения операции. Он отчаянно надеется, что организация осталась с пустыми руками, и до конца не верит в то, что Като преступник. Его прежде непоколебимые принципы и объективность шатаются от острого желания быть рядом с Шиге. Самообладание, которым он так гордился всего месяц назад, дрожит под успокаивающие накрывшей пальцы узкой ладонью. Кояма нервно сглатывает и избегает встречаться с Шиге взглядом, потому что боится увидеть в темных глазах понимание и насмешку над тем, как он мечется внутри. И, только собрав все свое мужество, он говорит:

– Я завтра уезжаю.

– Тебе уже хватит, – спокойный голос режет слух, – Пойдем, я отвезу тебя домой.

Шиге оплачивает счет и тянет несопротивляющегося агента на улицу. В такси выясняется, что у Коямы с собой одни кредитки, а наличных денег Като хватит только, чтобы доехать до дома последнего. Пункт назначения Кейичиро безразличен. Он с маниакальным упрямством запоминает марки и номера проезжающих мимо автомобилей, лишь бы отвлечься от навязчивой мысли, что сегодня их последняя встреча.

***

Прислонившись к стене, Кояма с напряженным интересом наблюдает за тем, как Шиге расстегивает пуговицы его пальто. Прикосновения жалят даже через плотную ткань. На самом деле, в этом нет ничего эротичного, но Кейичиро прикрывает глаза и представляет, что вместо пальто его освобождают от рубашки. Добравшись нижней пуговицы, воображаемый Шиге тянется к пряжке ремня и теребит застежку молнии. Может быть, он потянет жесткую ткань джинсов вниз, но еще лучше, если поднимет голову и поцелует. Да, пусть лучше будет поцелуй. Кояма тихо стонет: задурманенному алкоголем сознанию пустая фантазия кажется слишком реалистичной.

Когда он открывает глаза, Шиге стоит почти вплотную и с жадностью изучает его лицо. В темных глазах отражается свет от настенных ламп и нетерпеливо застывшее ожидание. Кояма вспыхивает и винит в этом алкоголь, хотя и знает настоящую причину – гипнотически глубокий, словно вырванный из снов, немигающий взгляд. Шиге подвигается предельно близко, неаккуратно вцепившись в ворот расстегнутого пальто и просунув ногу между бедер. Расставленная им ловушка из запаха одеколона и дыхания на губах крушит остатки контроля Коямы мелкие куски. Като совершенно безрассудно облизывает уголок рта, и Кейичиро, поддавшись на провокацию, с мрачной решимостью набрасывается на полные губы. Его сердце угрожает выпрыгнуть из груди, когда Шиге немедленно отзывается на поцелуй, заталкивая язык в рот и вжимая в стену мгновенно размякшее тело. Кейичиро не знает, что это может означать и чем может закончиться, но не собирается останавливаться, чтобы спросить. Только распаляется под неожиданным натиском, лихорадочно отвечает на поцелуи-укусы и трется о ногу, прижатую к паху.

Они все еще в верхней одежде. Первое, что говорит Шиге, оторвавшись:

– Раздевайся, – и в тот же момент начинает стягивать шарф, куртку и ботинки, не потрудившись даже проверить, делает ли Кей то же самое.

Но Кояма не собирается отступать. Он как можно быстрее скидывает пальто и сапоги, дергает только две пуговицы на рубашке и тянет ее через голову. Когда пытается расстегнуть заевшую молнию на джинсах, к его дрожащим пальцам присоединяются теплые ладони.

Как они, не покалечившись, избавляются от остатков одежды и добираются до дивана в гостиной, неизвестно. До дивана, потому что он ближе, чем кровать в спальне. По пути они, яростно целуясь, вжимают друг друга в каждую стену и в коридоре разбивают напольную лампу. Плевать. Все, о чем сейчас мечтает Кояма – это заполучить как можно больше открытой кожи Шиге ближе к его собственной. В гостиной от его неожиданного толчка Като теряет равновесие и, неловко взмахнув руками, приземляется на диванные подушки. Кояма ухмыляется, когда ловит его многообещающий, почти злой взгляд из под упавшей на глаза длинной челки. Вид раздраженного, растрепанного и голого Шиге определенно заводит сильнее, чем любая фантазия.

– Иди сюда, – раздается шепот в напоенном напряженной тишиной воздухе, и Кояма подчиняется: садится сверху, беззастенчиво раздвинув колени.

Руки Шиге мгновенно смыкаются за его спиной и заставляют придвинуться вплотную. Когда их зажатые между телами члены трутся друг об друга, Кей инстинктивно закатывая бедра и, не сдерживаясь, низко стонет. Близость и запах распаленного Шиге бьют по нервным окончаниям острее разрядов молнии и пьянят сильнее любого афродизиака. Кояма плавится и стремится вжаться в горячее тело так, словно от этого зависит его жизнь. Пожалуй, связно мыслить он сегодня больше не сможет.

Для человека, который совсем недавно срывал с Кейичиро одежду и шептал на ухо вещи, от которых тот едва мог хватать ртом тяжело оседающий в легких воздух, Шиге выглядит подозрительно притихшим. Остроту его подъема выдают только тяжелое сбившееся дыхание и руки, то и дело почти до боли сжимающие лопатки. Опухшие от поцелуев губы что-то беззвучно просят. Кояма зарывается пальцами мягкие волосы и наклоняет голову, чтобы попробовать слова языком. Шиге реагирует мгновенно, алчно перехватывая инициативу и до синяков сминая губы. Поцелуи жалят, словно яд. От этой отравы мгновенно проникающей в кровь кружится голова и шумит в ушах, но Кояма не может насытиться и мечтает лишь о том, чтобы его не прекращали целовать. Он разочарованно стонет, когда ради глотка воздуха Шиге отрывается первым. Впрочем, способ, которым он ласкает ухо языком, Кейичиро нравится не меньше.

– Нам нужно... – от хриплого голоса Като поджимаются пальцы на ногах.

«Только не сейчас» – дрожит Кояма и не дает закончить предложение: протискивает руку между телами и крепко сжимает член Шиге в ладони.

– Мы не можем остановиться прямо сейчас, – он гладит большим пальцем головку. Ответ тонет в стоне, и Кояма впивается ртом в запрокинутую шею.

– Нет, – пытается Шиге, но Кейичиро двигает кистью вверх и вниз. Слова теряются в проклятьях. Като сквозь зубы втягивает воздух и с усилием продолжает, – Кояма, погоди. Нам нужен презерватив и…

Обрывки фразы медленно доходят до сознания Коямы, который последнюю минуту был слишком занят, наблюдая за тем, как Шиге кусает губы и пытается сквозь вздохи выдавить нужные слова. Похоже, насчет его губ у Кейичиро все-таки есть какой-то пунктик. Он нехотя сползает в бок и позволяет Шиге прислониться лбом к плечу. Като мягко целует его в ключицу, прежде чем встать и, споткнувшись о чьи-то джинсы на полу, выйти из комнаты.

Кояма решает, что больше не может ждать, пока Шиге, громко ругаясь, возится где-то на другом конце квартиры. Он быстро облизывает пальцы и, подтянув согнутую в колене ногу к груди, тянется к паху. Первый идет не слишком легко. Сразу расслабиться не получается, и у него давно никого не было, но это не настолько трудно, чтобы ждать, бездействуя. Его взгляд метается по комнате, пока не задерживается на кондиционере, висящем на противоположной стене. Кояма внезапно осознает, что вся квартира Шиге напичкана камерами, и сейчас где-то в тесной комнате, в окружении мониторов за ними наблюдают несколько человек. От этой мысли глаза Кейичиро в ужасе распахиваются, но он не может себя остановить. Слишком возбужден, слишком близок шанс получить Шиге. Он не может и не хочет сдерживаться, хотя эта абсолютно непрофессиональная выходка будет стоить ему карьеры или даже работы. Плевать. Он добавляет второй палец и смотрит прямо туда, где должен прятаться робот, собираясь сделать свое последнее шоу хотя бы запоминающимся. Наверняка об этом узнают в родном отделе и, благодаря связям в Осаке, Нишикидо достанет запись. На мгновение перед глазами встает шокированное лицо Рё, и Кояма хихикает, не замечая застывшего в дверях Шиге. Като в три прыжка пересекает комнату и садится между разведенных ног. Вымазанных в каком-то креме пальцев сразу три. Это больно и грубо, но Шиге быстро находит нужный угол, заставляя Кояму выгибаться и дрожать на бордовой поверхности дивана. Стоны эхом ударяются о стены комнаты и затихают лишь для того, чтобы освободить тихий шепот: «Сейчас, сейчас».

Судя по тому, как дрожат разрывающие упаковку презерватива пальцы, Шиге на пределе. Чтобы ему было удобнее, Кояма хочет перевернуться и встать на колени, но осекается под предупреждающей застывшей на бедре ладонью. Когда член Шиге наконец-то внутри, все его мысли о камерах и организации исчезают из головы так, словно их там никогда не было. На тяжелый узел внизу живота наматывается еще одна петля, и Кояма растворяется в судорожных вспышках безумия, не думаю ни о чем, кроме Шиге. Кейичиро скулит его имя, облизывает мгновенно пересыхающие губы и извивается, под тяжело нависшим телом. От нахлынувших чувств из его глаз брызгают слезы, и Шиге, не теряя ни секунды, сцеловывает их без остатка, потом спускается ниже, болезненно прикусывая кожу у ключиц и зализывая каждую красную отметину. Рука Коямы тянется к члену, но Шиге успевает первым. Ему нужно всего несколько раз сжать и погладить прежде, чем Кейичиро взрывается, утопая в волнах опустошающего оргазма. После этого Шиге закидывает его ноги себе на плечи и с сумасшедшей силой теряется в собственном удовольствии. Сквозь посторгазменную дымку Кояма с какой-то заторможенностью любуется линиями его скул, полосами сырых волос, прилипших к шее. Он следит взглядом за бисеринами пота на лбу и впитывает каждый хриплый вздох, срывающийся с губ, пока Шиге не кончает, задрожав всем телом. Кояма обнимает расслабившиеся плечи и улыбается так, что глаза превращаются в щелочки.

Шиге поднимает на него все еще не прояснившийся взгляд. Выражение глаз становится неуместно серьезным для такого момента, и улыбка Кейичиро медленно сползает с лица. Он все еще чувствует Шиге в себе, когда тот, отдышавшись, спрашивает:

– Ты знаешь, что нас сейчас снимают?

Кояма испуганно распахивает глаза. Как рыба, брошенная на берег, он хватает ртом воздух и не может вытянуть из себя ни слова раскаяния. В ушах шумит, и сердце отчаянно бьется в попытках выпрыгнуть из грудной клетки. Шиге выскальзывает из него, стягивает презерватив и, пробормотав «я так и знал», выходит из комнаты, даже не взглянув на раскрасневшегося и растрепанного Кейичиро.

Кояма осторожно спускает ноги с дивана и встает. Смаргивая злые слезы и запрещая себе думать об окончательно проваленном задании и разбитом доверии, он собирает разбросанную одежду и ищет в сумке влажные салфетки. Звуки льющейся в ванне воды служат ему единственным прощанием.

***

Когда Кейичиро по памяти набирает номер куратора, то готовится услышать всё, что угодно, кроме обеспокоенного:

– Что-то случилось?

Кояма отрицательно мотает головой, а потом, опомнившись, отвечает:

– Нет. У объекта были какие-нибудь изменения?

Домото вздыхает и будничным тоном сообщает, что Като Шигеаки весь день не выходил из дома, ни с кем не разговаривал, и что завтра Кояма может со спокойной душой ехать домой. Кей благодарит куратора и, извинившись за поздний звонок, прощается.

Сначала он просто не может поверить услышанному. Сегодняшний вечер кажется ему наваждением или помутнением притупленного алкоголем и усталостью сознания. Но отражение в зеркале убеждает в обратном. Он долго курит в открытое окно и стеклянными глазами вглядывается в темноту квартиры. Мысль о том, что контора все знает, но сознательно замалчивает провал задания, даже не приходит ему в голову.

Кояма падает на кровать спиной, не снимая одежду, потому что не хочет избавляться от запаха Шиге. Бездумно смотрит на полосы света на потолке, а потом, вдруг поддавшись неясному порыву, набирает короткое: «Прости меня», – и отправляет на номер Като. Он обещает себе разобраться во всем завтра и с чувством накатившей душевной усталости проваливается в не приносящий облечения тревожный сон.

***

Кояма удивлен, растерян и не знает, что сказать ярко улыбающемуся Шиге. Като, спрятав руки в карманах куртки, стоит у черной тойоты, припаркованной напротив подъезда.

– Тебя подвезти? – спрашивает он легко.

Кояма кивает и садится в теплый салон автомобиля. Некоторое время они едут, молча, пока Кейчиро не решается заговорить первым:

– Шиге, знаешь...

– Я знаю, – тут же отвечает Като, будто действительно понимает, что он хочет сказать.

Спустя пару минут Кояма неопределенно хмыкает и спрашивает свои особым тоном, предназначенным только для Шиге:

– Как ты перезаписал видео на камерах?

В ответ он совершенно по-идиотски улыбается и щелкает пальцами. Кояма зачарованно следит, как из его верхнего кармана пальто вылетает камера-робот, делает небольшой круг и садится на приборную панель.

– А как ты думаешь, кто их изобрел?

Кояма медлит с ответом и игнорирует разливающееся в груди тепло. Он внимательно изучает на профиль Шиге, пока тот не добавляет:

– Кстати, если ты так беспокоишься о записи, то у меня есть копия.

*Конец*

@темы: |Kato Shigeaki|, |Koyama Keiichiro|, |фанфики|